Шарачева Р.М.

ПРОБЛЕМА ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ МОЛОДЕЖИ

(НА МАТЕРИАЛАХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УДМУРТСКОЙ

ОБЩЕСТВЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ «ШУНДЫ» - «СОЛНЦЕ»)

Постсоветский период существования полиэтничного сообщества Российской Федерации (РФ) характеризует процесс трансформации социально-классовых идентичностей в пользу региональных и этнических. Он своеобразно проявляется в Удмуртской Республике РФ. Обретение суверенитета республикой в 1990-х гг. сопровождалось ростом движения за отстаивание этнокультурной самобытности титульного населения. Это была вторая волна национального движений. Его истоки восходят к началу ХХ в., когда в 1917 г. возникло Общество малых народностей Поволжья.

Семьдесят лет спустя - в 1988 г. представителями удмуртской интеллигенции г. Ижевска был основан Удмуртский клуб, а в 1989 г. на учредительной республиканской конференции на его основе было создано  Общество удмуртской культуры - «Дэмен». Затем последовал Первый Всесоюзной съезд удмуртов, главным итогом которого было создание Всеудмуртской организации «Удмурт кенеш»; был принят Устав ассоциации, Декларация «О реализации суверенных прав удмуртского народа в современных условиях», заявление о вступлении в международную Организацию не представленных в ООН народов и наций. Основной целью ассоциации было провозглашено «возрождение и развитие удмуртского народа, защита его демократических прав и свобод»[1].

При этом следует отметить, что процессы активизации этничности в Удмуртии шли менее интенсивно, чем в Татарстане, где в процессе нациостроительства ставка была сделана на так называемую «символьную элиту», генерировавшую новые этнические и этнополитические ценности. В Татарстане весьма удачно, по общему признанию, была реализована языковая реформа, в результате которой язык титульного этноса был введен повсеместно[2].

Если в Татарстане этнокультурные и этнополитические процессы были инициированы изнутри, то в Удмуртии речь шла о солидарности с финно-угорским миром. Во многом поддержка финно-угорских стран и автономий способствовала разворачиванию этнополитических процессов в республике в то время как собственных инициативных национальных движений практически не было. Межгосударственные проекты (например, проекты Международной молодежной ассоциации финно-угорских народов) и сегодня имеют большое значение для удмуртского этноса,  выступая маркером солидарности с финно-угорским миром.

Можно предположить, что инертность в процессах мобилизации этничности в республике в целом была вызвана отсутствием ресурсов, формирующих конкурентный потенциал и статус региона в федерации, а также этнодемографической диспропорцией, когда титульная группа составляет 31% от общей численности всего населения.

Исторически сложилось так, что Поволжский регион развивался как полиэтничный и поликонфессиональный. С момента образования Вотской (позднее Удмуртской) Автономной области  в 1920 г. здесь разворачивались этносоциальные процессы, которые объединяли представителей всех этносов, проживающих на территории современной Удмуртии. Если в начале ХХ в. процент удмуртов среди населения был достаточно высоким, то в результате массового притока рабочих 1970 – 1980-х гг. в зону крупного промышленного строительства, связанного с развитием оборонного комплекса, произошло существенное изменение этнического состава региона, что неизбежно повлияло на характер политических процессов в республике.

Если в Верховном Совете последнего созыва (1990 – 1995 гг.) удмурты составляли 26%, то в Государственном Совете первого созыва (1995 – 1999 гг.) – 18%, в Государственном Совете второго созыва (1999 – 2003 гг.) – 11%[3]. Властная элита Удмуртии, по большей части, не принадлежит к титульному этносу, а, следовательно, не заинтересована в мобилизации этничности на территории республики.

Тем не менее в Концепции государственной национальной политики Удмуртской Республики основными направлениями названы разработка и реализация на республиканском и местном уровнях программ политико-правового, социально-экономического, национально-культурного, духовно-нравственного и физического развития и сотрудничества народов Удмуртии, поддержка удмуртов, проживающих за пределами Удмуртской Республики[4]. Программы национального развития и межнационального сотрудничества народов Удмуртии призваны учитывать и обеспечивать:

- общенациональные, региональные и местные особенности интересов русского народа;

- возрождение и развитие традиционных форм хозяйствования, культуры, языка и традиций удмуртского народа;

- условия для самореализации интересов других народов республики (татар, бесермян, марийцев, чувашей, башкир и других);

оказывать содействие:

- в решении проблем культурно-языкового развития и сотрудничества удмуртов за пределами Удмуртской Республики;

- национально-культурным объединениям в решении задач их развития и налаживания межнационального сотрудничества.

Эта концепция стала результатом развития этносоциальных процессов в регионе. Еще в конце 1980–х гг. в Удмуртии возникли первые национально-культурные объединения (НКО), основной целью которых являлось этнокультурное возрождение. К концу 2000 г. на территории республики было официально зарегистрировано более двух десятков НКО; из них пять удмуртских – Всеудмуртская ассоциация «Удмурт кенеш» и входящий в него «Совет удмуртских женщин», Общество удмуртской культуры «Дэмен», молодежная общественная организация «Шунды» и религиозная община «Удмурт вось»[5]. Национальные общества первоначально ориентировались на проблемы культуры, позднее определяющим стал этнополитический вектор развития.

Большинство удмуртских национальных общественных организаций объединяют  людей старших возрастных когорт, в недавнем прошлом – это выходцы из удмуртских сел, первые поколения горожан, которые социализировались в условиях традиционной удмуртской культуры.

Современная городская молодежь скорее принадлежит к общероссийской культуре; в лучшем случае ориентируется на синтез русской и удмуртской культур. Несмотря на это на территории республики активно разворачивает свою деятельность именно молодежная удмуртская общественная организации «Шунды» («Солнце»).  Она объединяет около 1500 человек и имеет свои филиалы в 16 районах республики[6]. Выявлению специфики работы организации посвящена данная статья.

Удмуртская общественная молодежная организация «Шунды» была основана в 1990 г. с культурно-просветительскими целями. Но как свидетельствует один из лидеров, вступление новых членов в организацию происходило случайным образом без обдуманного, осознанного желания изучать культуру своего народа, учить удмуртский язык.

Среди вступивших в организацию можно выделить две категории членов: творческая молодежь (художники, литераторы, журналисты), которые через организацию реализуют свой творческий потенциал, и молодежь, привлеченная участием в различного рода мероприятиях, например, в летних и зимних лагерях. Общение со сверстниками, реализация своих творческих способностей – основные цели вступления молодежи в общество «Шунды». Мотивация к этнизации практически отсутствует.

Представители этнических элит сетуют на то, что молодежь «совсем не знает своей национальности». Вообще, нигилизм по отношению к своей этнической культуре весьма характерен для современной молодежи, по мнению многих лидеров организации «Шунды».

Элита, таким образом, возводит этничность в ранг нормативности, настаивая на воспроизведении тех нормативов («нужно знать свою культуру», «нужно знать свой язык, историю»), которые являются необходимыми с ее точки зрения для актуализации идентификации молодежи со «своим» этносом. Часто это происходит без учета нужд и интересов самой молодежи и новой сформировавшейся реальности. Построение этнических границ происходит на уровне дискурса элиты прежде всего; хотя построение этнокультурных границ в условиях полиэтнического региона чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

Общеизвестно, что процессы глобализации являются причиной того, что локальная культура остается не востребованной. Многие национальные движения видят свою основную задачу в противостоянии этому процессу. Понимание неизбежности интеграции в «единую» культуру, способствует нахождению новых механизмов актуализации локальной культуры. Если говорить об удмуртском национальном движении, то речь идет о синтезе глобальной массовой культуры с наследием этноса – о, так называемом, этнофутуризме.

Этнофутуризм инициирован общественными организациями, этнокультурными и фольклорными коллективами Удмуртии и является концептуальной основой их творчества. Он ориентирует личность на наследие финно-угорского мира в целом; отличается направленностью во внешний мир и формирует солидарность с другими финно-угорскими народами на основе общности культуры.

Этнофутуризм одно из направлений футуризма – авангардистского течения в европейском искусстве 10 – 20 гг. XX века, отрицавшее художественное и нравственное наследие, проповедовавшее разрыв с традиционной культурой. Соответственно, этнофутуризм аналогичное направление в искусстве, характеризующееся конструированием на основе исторически сложившихся форм искусства новых направлений в этнической культуре того или иного этноса. Именно этнофутуризм обеспечивает возможность возрождения удмуртской культуры, способствует развитию культуры, дополнению традиций и обычаев древних удмуртов новыми элементами современного постмодернового искусства. Удмуртский этнофутуризм представляет собой «творчески использованное наследие этноса». Представители общества «Шунды» говорят о том, что они не строят конкретную модель удмуртской культуры будущего, однако определенные представления о том, в каком направлении должна развиваться культура все-таки имеются.

Одним из ярких примеров этнофутуристического направления развития является деятельность ансамбля «Эктон корка» ("Дом танца"), а также программа «Лулчеберет» - «Красота души», которые развиваются в рамках национального общества «Шунды». Согласно концепции этнофутуризма, культура развивается в результате постоянного обогащения древних народных традиций элементами современности. Позиционируя себя как новое поколение удмуртов, современная творческая элита претендует на новое прочтение культуры. Если ранее этничность рассматривалась в контексте фольклора, древних традиций предков и отсылала к прошлому, то сейчас, создавая новые формы, национальная организация претендует на инновации в сфере удмуртской культуры.

Художники, писатели, скульпторы реализуют концепцию этнофутуризма через свои произведения, в которых пытаются соотнести характеристики современной действительности с архаикой.

Этнофутуризм является своего рода тем средством мобилизации этничности, который позволяет «раскрутить» забытые ее формы. Этнос в таком понимании представляет собой, прежде всего, культурное наследие. Он мыслится в рамках специфики мобилизации как наследие культуры, а этнофутуризм пытается представить «старое», «забытое» наследие предков с использованием новых форм культуры. Вследствие подобного рода этнических инноваций события этнофутуристического содержания вызывают широкий общественный резонанс, привлекая к «пропагандированию» этничности все большее число как средств массовой информации, так и непосредственно представителей титульного этноса. 

Этнофутуризм как направление в современной финно-угорской культуре зародился в Эстонии, где ежегодно проходят конференции и семинары писателей-этнофутуристов. Удмуртия известна финно-угорскими фестивалями, объединяющими творчество современных художников, писателей, исполнителей и создателей музыки, перформансов, моноспектаклей. Однако глубоко этнофутуризм никто не исследовал, вследствие чего трудно найти у организаторов движений сколь угодно полное объяснение этого направления народного творчества. Объяснение состоит лишь в том, что этнофутуризм - это попытка творчески синтезировать старое наследие культуры финно-угров с современными технологиями.

Этничность становится этнофутуризмом, то есть приобретает новое содержание, включающее в себя элементы современной культуры. То есть этнос становится лишь культурой, соответственно этнофутуризм мыслится как этнос «настоящего». Этнофутуризм это не только направление в культуре или искусстве, это часть социального дискурса, он становится общедоступным, массовым. Этнофутуризм поддерживается во всем финно-угорском мире, в результате становится общим европейским проектом, успешно адаптированным и финансируемым на территории Удмуртии. Он становится состоянием культуры удмуртов постсовременности. Хотя представители национальной элиты и свидетельствуют о том, что они не пытаются выстроить образец этничности будущего, но тем не менее это происходит.

Этнофутуризм - это состояние этноса «настоящего», своего рода «мост» между этносом «прошлого» и «будущего». Этнофутуризм нацеливает на будущее, ориентирует, направляет этничность в будущее, мобилизует этнос. Более того, специалисты в области этнофутуризма говорят о том, что этнофутуризм нацеливает на будущее, соответственно его нет в «настоящем», он оказывается своего рода началом «будущей» этничности, которой еще нет.[7]

Таким образом, этнофутуризм - это начало конструирования «новой» этничности, этничности будущего. Это конструирование происходит на территории Удмуртии и приобретает массовый характер, он инициирован общественными организациями, этнокультурными и фольклорными коллективами. Этнофутуризм становится концептуальной идеей их творчества, превращается в массовое движение как солидарность с финно-угорским миром. Широкий охват масс, включенных в тиражирование этнофутуристичеких мероприятий, способствует тому, что мобилизация этничности приобретает все большую массовость среди всех слоев населения. Если ранее удмуртской культурой интересовались лишь люди среднего и пожилого возраста, преимущественно проживающие в сельской местности, то сейчас, благодаря развитию этнофутуризма, удмуртская культура становится возрождаемой на уровне города, среди молодежи. Именно молодое поколение становится тем конструирующим субъектом, который производит «новую» этничность или этничность будущего. Если изучить характеристику финно-угорских народов в целом, то становится вполне очевидным тот факт, что более половины (70%) людей, которые причисляют себя к этой группе, живут в сельской местности, в соответствии с этим культура народа развивается лишь в  деревнях, селах и т. д. Именно деревня сохраняет традиционную культуру, уклад жизни, фольклорное богатство финно-угров. В связи с этим существует культурный отрыв данной этнической группы от цивилизации, культурных, информационных, промышленных, инновационных центров городов, что неминуемо приводит к угасанию культуры. Данные процессы не могли не подтолкнуть к созданию качественно новой тенденции в этнокультуре финно-угров и удмуртов, в частности. Поэтому развернувшийся в рамках мобилизации удмуртской этничности этнофутуризм есть не что иное, как реакция на процессы глобализации, «исчезновение» культур при одновременном длительное время отсутствующем креативном развитии финно-угорской культуры.

Деятельность, направленная на развитие этнофутуризма, не связана с получением прибыли, не направлена на завоевание политической власти, а ориентирована на совместное решение общих проблем, защиту общих интересов, не угрожающих интересам других групп. Именно так мотивируется общественностью в социальном дискурсе обращение к этнофутуризму в Удмуртии. Но действительно ли этнофутуризм помогает мобилизовать этничность, способствует развитию гражданских инициатив, связанных со стремлением сохранить культурную специфику региона. Или это часть стратегии, которую преследует Европейский союз, дабы защитить государства от воздействия волн глобализации? 

Вообще «Шунды» выступают той площадкой, с которой начиналось становление этнофутуризма. Сегодня деятельность организации «Шунды» сильно отличается от той, которая была примерно лет 5 назад. В начале ее существования главная функция состояла в «пробуждении народа»; эта цель и в настоящее время является первоочередной, поскольку лидеры говорят о «национальном нигилизме», с которым необходимо бороться. Но наряду с традиционными программами: «экология» и «молодая семья» - расширяется сотрудничество с политическими партиями.

Организация «Шунды» стремится сориентировать молодежь на культуру «своего» этноса. «Национальный нигилизм» понимается как «растворение» молодежи в глобальной культуре, где нет границ, тогда как мобилизация этничности стремиться ограничить молодежь в этнокультурной локальности.

Сегодня можно говорить об осознании национальными лидерами того социального феномена, что называется плюрализмом выбора, в том числе в области этнических приоритетов. Можно говорить о конкурентной среде, которая сложилась на территории республики, поскольку помимо организации «Шунды» здесь действует еще шесть национальных молодежных общественных организаций. В этой ситуации необходимо использование механизмов, которые бы способствовали привлечению молодежи.

Все мероприятия «Шунды» этнически окрашены; но молодежь, которая их посещает, прежде всего, ориентируется не на этническую специфику, а на форму проведения акций, предполагающих активное общение со сверстниками в республики, в России и за рубежом. Организаторы стараются придать этнически ориентированным мероприятиям  современную форму (этнофутуризм).

Очень важным в современной деятельности организации «Шунды» является включение молодежи в языковую среду, которое реализуется в организации мероприятий, в языковых курсах. При этом лидеры формируют дискурс критики власти, которая не поддерживает «национальные процессы»; хотя не только курсы, но и сама организация не только инициирована государственными структурами и находится под их контролем, но спонсируется из средств государственного бюджета.

Общество «Шунды» способствует социализации личности в пространстве удмуртского языка. Однако проблема состоит в том, что этот язык оказывается востребованным, по большей части, только лишь в самой организации, или на ее мероприятиях. Тогда как в условиях города язык титульной группы не дает преимуществ даже. Хотя удмуртский язык закреплен в Конституции Удмуртской Республики как государственный, тем не менее, он не распространен даже на уровне повседневной жизни 

В настоящий момент многие школьники Удмуртии предпочитают родному языку изучение иностранного. Уже сейчас в деревнях дети перестают говорить на удмуртском языке. Изучая мировые языки, социализируясь в рамках городской унифицированной культуры, индивид получает больше шансов реализовать себя, повысить свои статусные позиции, тогда как социализация в рамках локальных культур ограничивает в использовании социальных ресурсов. Тем не менее, в рамках организации «Шунды» языковые курсы продолжают существовать; они организуется с учетом потребностей членов организации.

Однако этническая культура и язык оказывается востребованным лишь не большой частью населения. Очень большую роль они играют в адаптации удмуртской молодежи, которая приехала из деревень и начинает жить в условиях города. Организация «Шунды» пытается сплотить удмуртскую молодежь, показать их «особость», «отличительность» и объединить их на этой основе. Объективно деятельность организации  «Шунды» направлена на построение этноразделительных границ.

Помимо сохранения и развития языка и культуры весьма значимой в последнее время становится задача формирования толерантности молодежи к представителям других этнических сообществ. Позиция общества «Шунды» при этом основывается на концепции мультикультурного общества.

Дискурс мультикультурализма заключается в том, что общество представляется как множество сообществ, организованных на культурной основе, или на основе этнической или религиозной принадлежности. При этом провозглашается право каждой общности на сохранение и развитие своей культуры в рамках поликультурного общества (город, республика, страна). Главная характеристика этой идеологии состоит в отождествлении «культуры» и «этничности». Культура закрепляется за определенным «этническим носителем». Этнические группы согласно этому дискурсу представляют собой замкнутые культурные общности. Дискурс мультикультурализма «натурализует» этническую принадлежность. Происходит реификация этноса или «овеществление».

С одной стороны, провозглашается равный доступ к социальным ресурсам и толерантная позиция по отношению друг к другу, с другой, - актуализируется граница между этническими группами, отсутствует интеграция, подчеркивается разность культур. Реально мультикультурализм содержит в себе двойные стандарты. Политика мультикультурализма объявляет первостепенным право этнических меньшинств, забывая при этом о либеральных ценностях и гарантиях свободы личности, которые лежат в основе демократического общества.[8]

В целом, оценивая деятельность общества «Шунды», важно отметить, что в качестве основных оно выдвигает задачи: сохранение и развитие культуры удмуртов, адаптация молодежи и оказание психологической поддержки, формирование творческого потенциала молодого поколения, формирование толерантной позиции. Бесспорно, что деятельность помогает организовать досуг молодежи и способствует реализации творческого потенциала. При этом подчеркивание культурных отличий этнических групп неминуемо ведет к конструированию границ между этническими сообществами. Эссенциалистское понимание феномена «этнос» не может привести к формированию  толерантной позиции, а скорее является благодатной почвой для «культурного расизма». В связи с этим вопрос о необходимости существования национальных общественных объединений остается открытым.

 

Удмуртское национальное движение: связь времен. К 85-летию I Всероссийского съезда удмуртов. Л.П. Федоров, Ижевск. – 2003. – с.16

http://ecsocman.edu.ru/db/msg/126897.html Сагитова Л.В., Этничность в современном Татарстане: Воспроизводство этничности в татарстанском о-ве на рубеже 1980-1990-х гг.

Феномен Удмуртии. Под ред. Смирновой С.К. Ижевск

Малахов В.С. Скромное обаяние расизма и другие статьи. – М.: Дом интеллектуальной книги, с.131

Тишков В.А. Реквием по этносу: Исследования по социально-культурной антропологии. – М: Наука, 2003. – с.105

 

[1] Удмуртское национальное движение: связь времен. К 85-летию I Всероссийского съезда удмуртов. Л.П. Федоров, Ижевск. – 2003. – с.16

[2] http://ecsocman.edu.ru/db/msg/126897.html Сагитова Л.В., Этничность в современном Татарстане: Воспроизводство этничности в татарстанском о-ве на рубеже 1980-1990-х гг.

[3] Удмуртское национальное движение: связь времен. К 85-летию I Всероссийского съезда удмуртов. Л.П. Федоров, Ижевск. – 2003. – с.21

[4] ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 6 февраля 1998 г. N 584-I

[5] Феномен Удмуртии. Под ред. Смирновой С.К. Ижевск

[6] там же, с.42

[7] Кардинская С.В. Удмуртский этнос в дискурсе этнофутуризма. Материалы 7-й науч.-практ. конф. преподавателей и сотрудников УдГУ. Ижевск, 2005.С.17

[8] Малахов В.С. Скромное обаяние расизма и другие статьи. – М.: Дом интеллектуальной книги, с.131